С твоей мамой я уже знаком

Хочешь, я буду твоей мамой? | Православие и мир

Я не поднимусь, С твоей мамой я уже знаком! Припев: Мне пленит душа,тело манит, Нас с тобой к друг другу тянет,тянет! Без тебя и меня не станет. Если ты слышишь это зай не суди строго мне нужен реп этот да я никогда теперь мой дом я не поднемусь с твоей мамой я уже знаком Припев:меня. Олеся не только талантливая, думающая и внимательная мама – она ещё и одарённый семейный А я уже скопировала фотографию Вадима себе на компьютер и каждый день с тоской разглядывала её. Хороший знак.

Что происходит с её жизнью. В этой книге — то, о чём Олеся думает. О чём она говорит с детьми. Что она видит в них и в.

И в окружающем их мире. Что у неё и у детей получается, а что пока — не. Что погружает в отчаяние. Как она помогает им расти и преодолевать трудности. О чём она мечтает. Иногда кажется, что люди рассказывают друг другу сказки об. Чудесные сказки, где приёмный ребенок оборачивается любящим, кротким и благодарным существом, а его приёмные родители переполняются любовью и счастьем с первой минуты обретения сына или дочери. Или страшные сказки, где ребёнок, как злобный подменыш, разрушает всё вокруг себя, прорастая дурными побегами в жизнь приёмной семьи.

Перед нами — текст документальный, совершенно далёкий от этих сказок, текст честный. В нём нет розового сиропа и беспроблемных благодарных сироток, обретших маму и папу. В нём рассказано о том, какие трудно зарастающие раны приходится ежедневно врачевать приёмным родителям. Какое отчаяние иногда накатывает. Сегодня вечером Олеся снова соберёт вокруг себя детей, чтобы почитать им перед сном. Потом она сядет к компьютеру и напишет новую страничку их жизни.

Дина Сабитова Предисловие В этой книге собраны все мои дневниковые записи, которые я вела четыре года — с июля по февраль го. С того момента, как мы взяли в семью нашего первого приёмного сына, наша жизнь изменилась.

Я считаю важным оставить эти записи в первозданном виде, без моих комментариев из настоящего времени. Возможно, сейчас в каких-то ситуациях я бы повела себя иначе, но на тот момент, с тем опытом и переживаниями, я могла поступить только. С принятием каждого нового ребёнка я пыталась опереться на свой предыдущий опыт, но мне ни разу не удалось это сделать. Оказалось, что нет никаких универсальных рецептов, и к каждому ребёнку приходилось искать новый подход.

И мне бы хотелось, чтобы читатели прошли вместе со мной весь этот путь. Своим дневником я хочу обратить внимание и на другие семьи с приёмными детьми, заставить задуматься, через что им приходится проходить и сколько труда вкладывать в принятых детей. Вы не найдёте здесь никаких рецептов или советов будущим приёмным родителям, как пережить адаптацию или как вести себя правильно.

Ответы на эти вопросы нужно искать в книгах детских психологов. Я писала только о том, с какими проблемами пришлось столкнуться нашей семье и какие решения мы находили, а выводы каждый должен делать. С чего всё началось Наша семья до года была самой обыкновенной: И если бы кто-нибудь сказал нам тогда, что через четыре года у нас будет уже семеро детей, мы бы ни за что не поверили. Всё началось одним осенним вечером, когда я листала ленту новостей в социальной сети и увидела там фотографию восьмимесячного мальчика по имени Вадим, которому искали родителей.

Я сидела перед монитором и вглядывалась в его лицо. Мне вдруг подумалось, что такой малыш мог бы родиться у. Бедняжка, как ему живётся без мамы и папы? Вздохнув, я стала читать о чём-то другом. Через несколько дней мне снова попалась эта фотография. Саша задумчиво пожал плечами. А я всё смотрела на фотографию и думала: Я стала искать информацию о том, какие нужны документы, чтобы стать приёмными родителями, читать истории других приёмных семей.

Меня настолько захватила эта тема, что я не могла думать ни о чём другом. Однако попытки поговорить с мужем на эту тему заканчивались неудачей. Он был уверен, что не сможет привыкнуть к чужому мальчику, опасался дурной наследственности и просто не хотел, чтобы в спокойной жизни нашей счастливой семьи что-то изменилось.

А я уже скопировала фотографию Вадима себе на компьютер и каждый день с тоской разглядывала её. И читала, читала всё, что только могла найти об усыновлении. Особенно внимательно я изучала истории семей, прошедших через тяжёлую адаптацию. Вечером маленькими порциями пересказывала всё мужу. Он уже понял, что моему новому увлечению сопротивляться бесполезно и покорно слушал. А в разгар празднования Нового года я попросила его назначить день, когда я смогу пойти в опеку и просто спросить про этого мальчика.

Чтобы я ждала этого дня. До мая я буквально считала дни, продолжая читать книги и сайты для приёмных родителей и разглядывать Вадимкину фотографию. В назначенный день я, прокручивая в голове заготовленные вопросы, побежала в опеку. Мне казалось, что сотрудники опеки встретят меня с радостью, вцепившись в возможность определить в нашу прекрасную семью этого несчастного мальчика.

Но они разговаривали со мной более чем сдержанно. Выдали список документов, которые нужно было собрать, и спросили, на какую дату я планирую записаться в Школу приёмных родителей: Ждать сентября мне совсем не хотелось, и я позвонила мужу, чтобы посоветоваться, сможем ли мы прямо с сегодняшнего вечера записаться на обучение в школу.

Саша, вздохнув, согласился, и я стала с нетерпением ждать вечера. Обучение в Школе приёмных родителей мы проходили вместе с мужем. Я переживала, что ему не понравятся все эти психологические тесты или будет неинтересно слушать преподавателей. Но мои опасения оказались напрасны. Муж активно выполнял все задания, отвечал на вопросы психологов, вступал в дискуссии с другими участниками. Это было так интересно и захватывающе, что сплотило нас ещё. Когда мы наконец получили заветный сертификат об окончании ШПР, Саша сказал: Именно тогда я позволила признаться самой себе в том, что мне очень страшно стоять на пороге такого решения.

Я зашла на сайт, чтобы ещё раз посмотреть на Вадима, но не нашла его фотографию на привычном месте! Прошло больше полугода и анкеты подросших детей обновили. Еле-еле отыскала нашего мальчика, с разбитым и замазанным зелёнкой носом. Вадим заметно подрос — на тот момент ему было уже 1,5 года. Нам оставалось только дождаться заключения из опеки и поехать знакомиться. Не передать словами, как билось моё сердце, когда я приехала к дому ребёнка, чтобы познакомиться с Вадимом.

Лил дождь, и я остановилась у ворот, не решаясь войти. Я думала о том, что дом ребёнка — это страшное место, где собраны брошенные несчастные дети. Зайти на его территорию для меня было то же самое, что шагнуть в Зазеркалье, где всё неправильное, не такое, каким должно быть в нашем мире. Врач встретила меня довольно приветливо. Я сообщила, что пришла к Вадиму. Она вытащила папку с его документами и стала подробно рассказывать о нём всё, что было известно.

Из проблем по здоровью только обычная задержка роста и развития. Врач рассказала, что у Вадима ярко выраженные признаки депривации: Обсудив все важные моменты, мы пошли в актовый зал. Я села на маленький стульчик и с замиранием сердца стала ждать, пока Вадима оденут и принесут на знакомство.

Вижу, несут такого маленького, ну просто совершенно крошечного мальчика! По фотографиям он мне представлялся гораздо крупнее.

Воспитательница поднесла Вадима ближе и поставила прямо передо. Он несколько секунд смотрел на меня со страхом, а потом неожиданно разревелся и убежал в противоположный угол комнаты. Повернулся ко мне спиной и засопел. А врач говорила, что мальчик ко всем идёт и не понимает где свои, а где чужие.

Кое-как выманили из угла печеньем. Зажал его в руке — и смотрит на меня исподлобья. Я гладила его по спинке и приговаривала, какой он миленький и хороший. Вадим замер и не шевелится, даже коленями я ощущала, как часто бьётся его сердечко.

Читать онлайн «Хочешь, я буду твоей мамой?»

Бедняжка, не знает, чего от меня ожидать. Врач ушла, я осталась с воспитательницей. Достала из сумки молоточек, издающий смешные звуки.

IC3PEAK - Смерти Больше Нет

Повертела им — Вадим глядел с удивлением. Потрясла ещё, и на его лице появилась ухмылка. Взял сам, потряс, но ничего не получилось. Я решила расспросить воспитательницу. Она Вадима хвалила, говорила, что кушает хорошо, засыпает. Да, активный, но видно, что не глупый мальчик. Конечно, ему нужно много внимания, дома дети раскрываются… Между делом я достала из сумки ещё одну игрушку: Прикрепила её к скамейке. Вадим подошёл, толкнул раз, другой, заулыбался.

Потом малыша унесли кушать, и он забрал все свои игрушки, а я отдала воспитательнице оставшееся печенье и вернулась к главному врачу. Сказала ей, что мальчик мне понравился. Она попросила не спешить и хорошо подумать, дала мне свой номер телефона, и мы распрощались. По пути домой, когда я села в автобус, голова у меня кружилась от эмоций и мыслей.

Можно знать и помнить, что существуют дома ребёнка, но только когда ты лично видишь такого бесконечно одинокого маленького человека — только тогда до тебя доходит весь ужас происходящего.

с твоей мамой я уже знаком

И жалко его настолько, что смириться с этим невозможно. Разве я могу его там оставить? Вторая встреча с Вадимом Я приехала в Карачев, где находился Вадимкин дом ребёнка, ровно в 9 утра.

Подписала в опеке шесть листов согласия на оформление над ним опеки и отправилась в дом ребёнка повидать Вадима.

С собой я привезла пачку подгузников и утёнка-каталку. Врач снова встретила меня доброжелательно. Мы немного поговорили, и она предложила мне сначала навестить Вадима, а потом зайти в отдел кадров и подписать согласие у. Группа Вадима гуляла на улице. Вадим Не передать словами, как билось мое сердце, когда я приехала к дому ребенка, чтобы познакомиться с Вадимом.

Лил дождь, и я остановилась у ворот, не решаясь войти. Я думала о том, что дом ребенка — это страшное место, где собраны брошенные несчастные дети. Зайти на его территорию для меня было то же самое, что шагнуть в Зазеркалье, где все неправильное, не такое, каким должно быть в нашем мире. Врач встретила меня довольно приветливо. Я сообщила, что пришла к Вадиму. Она вытащила папку с его документами и стала подробно рассказывать о нем все, что было известно.

Из проблем по здоровью только обычная задержка роста и развития. Врач рассказала, что у Вадима ярко выраженные признаки депривации: Обсудив все важные моменты, мы пошли в актовый зал. Я села на маленький стульчик и с замиранием сердца стала ждать, пока Вадима оденут и принесут на знакомство. Вижу, несут такого маленького, ну просто совершенно крошечного мальчика!

По фотографиям он мне представлялся гораздо крупнее. Воспитательница поднесла Вадима ближе и поставила прямо передо. Он несколько секунд смотрел на меня со страхом, а потом неожиданно разревелся и убежал в противоположный угол комнаты.

Повернулся ко мне спиной и засопел. А врач говорила, что мальчик ко всем идет и не понимает, где свои, а где чужие. Кое-как выманили из угла печеньем. Зажал его в руке — и смотрит на меня исподлобья.

Я гладила его по спинке и приговаривала, какой он миленький и хороший. Вадим замер и не шевелился, даже коленями я ощущала, как часто бьется его сердечко. Бедняжка, не знает, чего от меня ожидать. Врач ушла, я осталась с воспитательницей. Достала из сумки молоточек, издающий смешные звуки.

Повертела им — Вадим глядел с удивлением. Потрясла еще, и на его лице появилась ухмылка. Взял сам, потряс, но ничего не получилось. Я решила расспросить воспитательницу. Она Вадима хвалила, говорила, что кушает хорошо, засыпает. Да, активный, но видно, что не глупый мальчик. Конечно, ему нужно много внимания, дома дети раскрываются… Между делом я достала из сумки еще одну игрушку: Прикрепила ее к скамейке.

Вадим подошел, толкнул раз, другой, заулыбался. Потом малыша унесли кушать, и он забрал все свои игрушки, а я отдала воспитательнице оставшееся печенье и вернулась к главному врачу.

Сказала ей, что мальчик мне понравился. Она попросила не спешить и хорошо подумать, дала мне свой номер телефона, и мы распрощались. По пути домой, когда я села в автобус, голова у меня кружилась от эмоций и мыслей.

Можно знать и помнить, что существуют дома ребенка, но только когда ты лично видишь такого бесконечно одинокого маленького человека — только тогда до тебя доходит весь ужас происходящего. И жалко его настолько, что смириться с этим невозможно. Разве я могу его там оставить? Вадим 23 июля г. Вторая встреча с Вадимом Я приехала в Карачев, где находился Вадимкин дом ребенка, ровно в 9 утра.

Подписала в опеке шесть листов согласия на оформление над ним опеки и отправилась в дом ребенка повидать Вадима. С собой я привезла пачку подгузников и утенка-каталку. Врач снова встретила меня доброжелательно. Мы немного поговорили, и она предложила мне сначала навестить Вадима, а потом зайти в отдел кадров и подписать согласие у.

Группа Вадима гуляла на улице. Накрапывал дождь, и дети играли на веранде. На десять человек здесь было три воспитательницы. Выход веранды загородили скамейкой, чтобы дети не могли вылезти и промокнуть.

Я подошла к этой скамейке, чтобы шагнуть внутрь. Дети заметили меня и побежали навстречу с протянутыми вверх руками. Только Вадим сидел в дальнем углу и с любопытством смотрел, как я с трудом прорываюсь через всех детей к.

Утенка-каталку сразу утащили в сторону, я даже не успела протянуть ее Вадиму. Тогда я села рядом с ним, стараясь не отвлекаться от других детей, которые меня буквально облепили. Я часто представляла подобную сцену дома, и мне думалось, что в тот момент сердце мое будет разрываться от жалости. Но на самом деле все эмоции оказались приглушены из-за обилия впечатлений. У половины группы во рту были красно-оранжевые фантики от конфет.

Вадим тоже держал в руке такой фантик и старательно его обсасывал. Когда я достала мыльные пузыри и стала их надувать, вся толпа детей с криками и хохотом бросилась бегать за. Малыши все время падали, и я ойкала над каждым. Но ни один ребенок не плакал — они поднимались и бежали. Маленькие дети, которым всего-то год-полтора. Вообще за всю прогулку никто из детей ни разу не заплакал, не закричал и ничего не потребовал.

Он карабкался на качели, не смог залезть и требовательно пищал, пытаясь разреветься. В прошлый раз, ради первого знакомства, Вадимку нарядили во все новое, и он был очень красивый. А сегодня он уже оказался одет непонятно во. Колготки ему были велики, сандалии тоже размера на три больше, рубашка, наоборот, мала, и шапка какая-то нелепая. Но так были одеты и остальные дети. Я решила погулять с Вадимом по территории дома ребенка и была очень удивлена его равнодушию.

Он не смотрел на меня, не реагировал на обращения, просто жевал все, что я давала ему в руки, даже блокнот и салфетки.

Печенье дать не разрешили, потому что толком жевать твердую пищу мальчик не умел, сразу давился. Минут десять мы посидели на скамейке, а потом я отнесла Вадима на привычную ему веранду, где он вел себя более оживленно. Я обняла его на прощанье и пошла в отдел кадров подписывать согласие на принятие ребенка.

Туда же пришла главврач и сказала, что все документы будут готовы к среде и тогда можно забирать Вадима. Я попрощалась со всеми и поехала домой совершенно счастливая. Facebook Олеси Лихуновой 26 июля г. Забираю Вадима Выехала в Карачев в 7. Специально купила себе два билета на автобус, чтобы разложить все вещи и сидеть спокойно. Под сиденья положила коляску, на свободное место пакет с двумя тортами и набитую сумку.

Сначала пассажиров было немного, и я ехала спокойно, почитывая журнал. Но спустя половину пути в автобус набились какие-то сельские жители и стали яростно кричать на меня, что я зря занимаю одно место. Я тыкала в них двумя билетами, но каждая новая партия людей становилась ко мне вплотную и начинала отчитывать. Пришлось достать плеер, включить музыку погромче, положить на каждое колено по билету, чтобы все видели, и отрешиться.

Приехав в город, я сразу направилась в опеку. Там мне выдали постановление о том, что теперь мы с мужем приемные родители Вадима. Водрузив торты на коляску, я пошла в дом ребенка. Вадим заметно подрос, на тот момент ему было уже 1,5 года. Нам оставалось только дождаться заключения из опеки и поехать знакомиться. Знакомство с Вадимом 21 июля года Не передать словами, как билось моё сердце, когда я оказалась у ворот Дома ребёнка.

Лил дождь, а я остановилась ворот и не решалась войти. Я думала о том, что дом ребёнка — это страшное место, где собраны брошенные несчастные дети. Зайти на его территорию для меня было как шагнуть в Зазеркалье, где всё неправильное, не такое, каким должно быть в нашем мире. Врач встретила меня довольно приветливо.

Я сообщила, что пришла к Вадиму. Она вытащила папку с его документами и стала подробно рассказывать всё, что было о нём известно.

Из проблем по здоровью только обычные, для тематических деток задержка роста и задержка развития. Врач рассказала, что у Вадима ярко выраженные признаки депривации: Обсудив все важные моменты, мы пошли в актовый зал. Я села на маленький стульчик и с замиранием сердца стала ждать, пока Вадима оденут и принесут на знакомство.

Такого маленького, ну просто крошечного совершенно мальчика! По фотографиям я его представляла гораздо крупнее. Воспитательница подносит Вадима ближе и ставит прямо передо. Вадим несколько секунд смотрит на меня со страхом, а потом как разревелся и убежал в противоположный угол комнаты. Стоит ко мне спиной и сопит. А врач говорила, что ко всем идёт и не понимает где свои, а где чужие.

Кое-как из угла выманили его печеньем.

с твоей мамой я уже знаком

Зажал печенье в руке, сопит и смотрит исподлобья. Воспитатели и врач говорят: Я глажу его по спинке и приговариваю, какой он миленький и хороший. Вадим замер и сопит, бедняжка, не знает, чего от меня ожидать. Врач ушла, я осталась с одной воспитательницей.

Достала из сумки молоточек, издающий смешные звуки. Повертела им — Вадим смотрит с удивлением. Потрясла ещё — на лице появилась ухмылка.

Неизвестен: Muscle Style - Нас с тобой друг к другу тянет слова песни

Взял сам, трясёт — ничего не выходит. Она его хвалит, говорит, что кушает хорошо, засыпает. Да, активный, но видно, что не глупый мальчик. Конечно, ему нужно индивидуальное общение, дома дети раскрываются. Между разговорами, я достала из сумки ещё одну игрушку: Если толкать игрушку, а она вращается. Прикрепила её к скамейке. Вадим подошёл, раз толкнул, другой, заулыбался.